Архив за месяц: Январь 2015

Бал «Однажды в Иркутске»

План города Иркутска

План города Иркутска

У студии старинного танца «Antiquo More»  уже достаточно длительное время существует маленькое камерное развлечение: ролевые балы, обыгрывающие жизнь Иркутска девятнадцатого века — но Иркутска особого,  связанного с реальной историей лишь опосредованно. В этом Иркутске приземляются воздушные шары, доставляющие путешественников в Вену, в него приезжают прекрасные авантюристки и лихие английские спецагенты, разыскивающие секретные сведения, способные перекроить карту мира, отправленные из Китая в коробочке с изысканным императорским чаем. 🙂

Но было бы крайне небезопасно юным созданиям учить историю Иркутска по этим  летописям. 🙂

Балы проводятся в прекрасном, словно созданном для этого развлечения месте: заново отреставрированном здании музея истории города, что расположен на улице Франка-Каменецкого, бывшей Мяснорядской.

В январе месяце  у хозяина особняка, купца первой гильдии, золотопромышленника, чаеторговца Волынского Владимира Геннадьевича день рождение, поэтому Владимир Геннадьевич и его супруга Марина Николаевна созывают гостей на веселый праздник.

Хозяева дома Волынские Владимир Геннадьевич и Марина Николаевна с племянницей Светланой Николаевной и Михаилом Григорьевичем Фирсовым, другом главы семейства

Хозяева дома Волынские Владимир Геннадьевич и Марина Николаевна с племянницей Светланой Николаевной и Михаилом Григорьевичем Фирсовым, другом главы семейства. Если щелкнуть на фото — оно увеличится до полного размера.Всякий раз балы проходят не так, как задумано.:) В этом-то и состоит их прелесть. Прошлый бал назывался «Сибирская лилия» https://vk.com/event64510048 , на котором главным явлением должно было стать представление редчайшего самородка   — той самой «Сибирской лилии», которую похитили накануне бала.  История была крайне запутанная,  поэтому писать о ней нужно отдельно.:)

Гвоздем же этого бала должен был стать приглашенный в качестве сюрприза очень дорогой итальянский тенор, которого жаждали пригласить к себе все иркутские семейства — но он заболел, как и многие гости.  Мы же расскажем, как проходил бал, с точки зрения супруги губернатора Елены Серафимовны Затопляевой, урожденной Кузьминкиной.

Эпоха знаменитого губернатора Восточной Сибири Муравьева-Амурского еще только грядет, а пока в Иркутске царит Иван Иванович Затопляев — душевнейший человек, патриот, большой государственный деятель, слуга царю, отец горожанам.

Иван Иванович — редкостный обжора, пьяница,  казнокрад и взяточник — то есть обаятельнейшая личность, за что его ценят горожане и боготворит дражайшая супруга Елена Серафимовна, которая в девичестве была дочерью купца весьма средней руки, а стала могущественной губернаторшей.  Иван Иванович с Еленой Серафимовной любят золотые, серебряные и бриллиантовые подношения, но не брезгуют и другими подарками. Елена Серафимовна обожает когда ее называют Элен.

В последнее время Иван Иванович так разъелся, что уже даже не может ездить верхом: лошади под ним приседают, не в силах снести столько пудов мужской красоты.  В прошлом году в Иркутск приезжал чиновник по особым поручениям и Иван Ивановичу пришлось  срочно скрываться на водах.  Но после отъезда чиновника он восстановил прежнее влияние и с новыми силами принялся за государственные дела.

Одним из любимейших дел Иван Ивановича является инспектирование рюмочных заведений госпожи Потоцкой Анны Сигизмундовны (см. список гостей бала: http://vk.com/topic-83427243_31426368)

Анна Сигизмундовна и Елена Серафимовна являются заклятыми приятельницами:

PiZ

Регулярные визиты Иван Ивановича серьезно подрывают бюджет заведений Анны Сигизмундовны, она спит и видит чету Затопляевых свергнутой.

Елена Серафимовна же ненавидит рюмочные госпожи Потоцкой, ведь после их инспектирования губернатора всегда тянет на разнообразные подвиги, а уж сколько хорошей одежды загублено Иван Ивановичем по разным канавам…  Вот и на этот бал Елене Серафимовне пришлось идти в старом платье, которое требует серьезных реконструкций, но поток подношений уменьшился, а расходы губернатора увеличились.

Буквально перед балом Иван Иванович в очередной раз проверил работу рюмочной, после чего отправился инспектировать оранжерею знаменитой иркутской купеческой династии Басниных.

Баснины у себя в усадьбе построили оранжерею, в которой развели коллекцию редких для Сибири растений, о чем подробно написали «Иркутские губернские ведомости»:

В выставочном зале в главной оранжерее В. Н. Баснина открылась выставка растений, организованная владельцем. Внимание каждого посетителя привлекали многочисленные цветущие розы: ремонтантные, чайные, гибридные, центифолии. На заднем плане группировались вечнозеленые растения: мирты, магнолии, лавры, кипарисы. На боковых этажерках благоухали ландыши, гвоздики и циценарии, пестрели кальцеолярии и вербены. Чудесный страстоцвет — пассифлора — растягивал свои длинные ветви под самым потолком, и оттуда свисали его изумительные цветы. В других отделения оранжереи были помещены камелии, питтоспорумы, апельсины, лимоны, мандарины, разнообразные растения Америки, Австралии, Капской земли, Японии и Китая. Цвели олеандры и различные амариллисы, пеларгонии, герани, причудливые орхидеи.
В обширной плодовой оранжерее грунт устроен террасами. На вершине были посажены персики, на второй — сливы, на нижней — вишни.
Яблоки, груши орехи и прочее рассажены в кадках. Ранеты и другие яблони, а также персики и сливы давали плоды.
В теплице центральное место занимали ананас и виноград, зреющие гроздья которого висели под стеклом. Здесь плодоносило кофейное дерево, цвели кактусы и великолепный кринум. Этой выставкой В. Н. Баснин подвел десятилетний опыт по акклиматизации растений в открытом грунте. Оранжереи размещались на площади усадьбы между улицами Баснинской и Малой Трапезниковской.

https://vk.com/event83427243?w=wall-83427243_42%2Fall

Желая лично увидеть диковинки, пьяный  Иван Иванович прошел по оранжерее индийским боевым слоном: поскольку стоять вертикально он был уже не в состоянии, губернатор совершил обход на четвереньках,  обгрыз в качестве закуски ценные образцы и вступил в неравный бой с кактусом.  Кактус победил и Иван Иванович пал на поле брани.

Срочно вызванная Басниными Елена Серафимовна спасла своего героя, примчавшись с  лекарем.  Иван Ивановича, горланящего пьяные песни,  привычно загрузили на носилки и торжественно вынесли из усадьбы.  Оранжерею владельцам пришлось на несколько дней закрыть, чтобы устранить разрушения.

Лекарь достал медицинским пинцетом из Иван Иваныча Затопляева сто сорок семь кактусовых иголок — и предписал раненому полный покой до выздоровления.

И на бал в честь дня рождения купца Волынского губернаторше опять пришлось идти одной.

8Ft1t-gCdCc_1

Как только Иван Иванович занемогает — его власть в Иркутске начинает шататься и крениться.  Тут же на глазах начинаются интриги и заговоры:

qnQdda8_biI

Горожане совершенно не ценят усилий губернатора и готовы настучать на него любому приезжему чиновному лицу, хотя бы и Тучину Вячеславу Александровичу:

yuVN1Ba_Egs

(Молодой человек на фотографии — гимназист Семен Николаевич Родионов, у нас в Иркутске все гимназисты ходят в такой авантажной форме:) )

На балу присутствовало много приезжих гостей. Заглянул Максимилиан Осипович Маркс, этнограф, метеоролог и мемуарист:

Zuw3dtTKI-s

он развлекает светской беседой  Марию Александровну Дорохову, начальницу Девичьего института Восточной Сибири.

Мехами наших дам снабжает Олимпиада Филлиповна Мыльникова, которая занимается пушниной  ( она в фиолетовом платье, беседует с молодым композитором Людвигом Шпором).

KkwN4r8kzvw

И, несмотря на то, что представительством Государственного Банка в Иркутске весьма успешно управляет Родион  Алексеевич Яковлев, надворный советник, из Свердловска прибыл с загадочными целями банкир Алексей Дитрихович фон Шварте:

sPWPKtMC9is_1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Про него господина фон Шварте супруга Родиона Алексеевича Вера Георгиевнапошутила, что он вампир, но Елена Серафимовна приняла эти слова за чистую монету.:)  Потому что все эти банкиры — кровопивцы, если разобраться!  И (на всякий случай)  побаивалась весь бал Александра Дитриховича, даже во время танца:

pj4emSfnK9U_1

Потому что нет ничего надежнее для денег, чем сундук Иван Ивановича — без всяких там банков.

А вообще для Елены Серафимовны бал начался с расстройства — хозяин дома не пригласил ее, губернаторшу, в первую пару полонеза. Елена Серафимовна, чтобы успокоить нервы, была вынуждена выпить несколько больше, чем следовало бы,  знаменитого волынского квасу. Этот квас хозяева дома делают сами и жизнь в нем просто бурлит, а градусы зашкаливают…  В чем-то этот квас может поспорить и с напитками, подаваемыми в рюмочных госпожи Потоцкой — поэтому никакой вины в дальнейшем случившимся с Еленой Серафимовной нет.

Слегка поднабравшись, губернаторша увидела на балу ИХ:

ua_TpJWjsPA

Нет, не Гаврилу Матвеевича Игумнова, купца 1-й гильдии, золотопромышленника с Густавом Ивановичем  Радде, географом  и натуралистом — нет, она увидела УСЫ Густава Ивановича, великолепнейшие свежеприклеенные усы.:)))

Усы Густава Ивановича произвели в Иркутске фурор небывалый!

fT_RDork7BY

Своими неотразимыми усами герр Радде сражал дам и девиц наповал!

yjGtWWS8JB8

 

А когда он лихо  крутил фигуры в контрдансе, головы теряли не только девицы, но и почтеннейшие матери семейств: сама Анна Михайловна Фирсова, не стесняясь присутствующего здесь же супруга Михайлы Григорьевича (золотопромышленника и поставщика пушнины в модные дома Петербурга и Москвы)

z9Zw_p7DXk8

послала господину Радде воздушный поцелуй и прилюдно назвала его «душкой» — что можно объяснить лишь магнетическим воздействием немецких усов.  Правда, серьезный вид Михайлы Григорьевича в этот несомненно скандальозный момент говорил, что будь тут потемнее, он бы живо этому германскому душке усы-то  бантиком бы  завязал…

В битву с усами смогли вступить лишь пары  хмельного кваса Волынских, не уступающего крепости царской водке, и разъедающие все.  Но германский дух и качество не дали себя побороть:

qiRThbL7Yes_1

А  Елена Серафимовна была лишь слабой женщиной — ну как она могла устоять перед таким великолепием?

rPdJ_E-SpX4_1

И ладно бы только сногсшибательные, моднейшие усы на истинно арийском лице:

x_216e772e_1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

в сочетании с германским лоском и выправкой весьма опасные для дам —  здесь бы Елена Серафимовна еще бы справилась, но…

Но когда Густав Иванович Радде, —

географ и натуралист, член-корреспондент Петербургской Академии наук, обладатель Золотой Константиновской медали — высшей награды Императорского Русского географического общества, золотой медали королевы Виктории (англ. The Victoria Medal) Королевского географического общества за выдающиеся заслуги в географических исследованиях, лауреат Демидовской премии — самой почётной неправительственной наградой России

— когда он делал бровью этак:

fZGsdhdpcMU_1

Елена Серафимовна Затопляева, губернаторша,  стекала на пол от нахлынувших чувств — и ничего не могла с собой поделать.

Елена Серафимовна поняла, что всю жизнь была германофилкой, несмотря на свои французские королевские корни:

a-5IwMH3pK8_1

 

С помощью флирт-карт салона  Елены Владимировны Кузнецовой, племянницы Натальи Владимировны, дочь влиятельного купца из Илимска, занимающегося пушниной

GBuPqOaoTdU_1

флирт развивался как по маслу:

8U3mFCJsIuQ_1

Елена Серафимовна и Густав Иванович даже поцапаться успели на почве германо-российских разногласий.

И хотя многие дамы желали заполучить неотразимые усы Густава Ивановича в качестве трофея, в том числе и госпожа Анастасия Павловна:

ShHcCrCBFIY_1

И не только она:

ssPvDtGUtPk_1

 

но к десерту  Елена Серафимовна поняла, что святой долг сибирского гостеприимства обязывает ее:

tZC4UptCJlM_1

 

 

как хозяйку города оказывать всяческое содействие современным научным изысканиям и по окончании бала:

gFhXFnwIL5k_1

 

 

она решительно повезла Густава Ивановича на вечерний чай к губернатору, дабы свести более близкое знакомство с его неотразимыми усами в  спокойной домашней обстановке — все равно Иван Иванычу после битвы с кактусом вставать нельзя и герр Радде  в безопасности:

mRz6RfSjXzc_1

 

Густав Иванович, как исследователь и этнограф, был не вправе отказаться от изучения незнакомых форм жизни —  долг ученого превыше всего!

Наутро, после бурных ночных, простите, научных исследований варварских народов Сибири  усы Густава Ивановича торчали веером от многочисленных открытий  и понадобилось несколько тюбиков клея и тщательный моцион, дабы придать им надлежащий лоск.

Через несколько дней Густав Иванович, продолживший экспедицию,  покинул радушнейший губернаторский дом, сердечно распрощавшись с гостеприимной четой Затопляевых.

Еще не оправившийся Иван Иванович сердечно пожелал гостю всяческих успехов, в душе надеясь, что заезжий немец доберется-таки до Тибета, как и обещал, и там дикие горные племена снимут его великолепнейшие усы вместе со скальпом, а череп оправят в серебро, дабы распивать из этой чаши свои хмельные напитки.

Но в большом и щедром сердце Елены Серафимовны навсегда запечатлелся неотразимый образ отважного натуралиста, мужественного этнографа Густава Ивановича Радде:

Herr_Gustav

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

проведшего свои научные исследования с германским педантизмом и дотошностью, и обогативший духовный мир Елены Серафимовны замечательными немецкими ругательствами (вырывавшимися от восхищения).

______________________________

Автор фотографий  — кроме последней —  Анна Хмыльнина.

Сообщество бала находится здесь:  https://vk.com/event83427243

Я прошу прощения у участников бала, чьи не менее захватывающие истории не попали сюда — но противостоять усам герра Радде не было никаких сил:)

История о страстных поцелуях и белых высоких кроссовках:)

Начнем:)

Я лежал на половиках, вцепившись в подушку, упавшую
вместе  со  мной.  В  комнате  было  совсем  светло.  За  окном   кто-то
обстоятельно откашливался.
     -- Ну-с,  так...  -- сказал хорошо поставленный мужской голос. -- В
некотором  было  царстве,  в  некотором  государстве  был-жил  царь,  по
имени...   мнэ-э...   Ну,  в  конце  концов  неважно.  Скажем,  мнэ-э...
Полуэкт...  У него было три сына-царевича.  Первый...  мнэ-э-э... Третий
был дурак, а вот первый?..
     Пригибаясь, как  солдат  под  обстрелом,  я  подобрался  к  окну  и
выглянул.  Дуб был на месте. Спиною к нему стоял в глубокой задумчивости
на задних лапах кот Василий.  В зубах у него был зажат цветок  кувшинки.
Кот  смотрел  себе  под  ноги  и  тянул:  "Мнэ-э-э..."  Потом он тряхнул
головой,  заложил передние лапы за спину и,  слегка сутулясь, как доцент
Дубино-Княжицкий на лекции, плавным шагом пошел в сторону от дуба.

(Стругацкие А. и Б. «ПОнедельник начинается в субботу»)  http://www.lib.ru/STRUGACKIE/ponedelx.txt

Воспоминания эти заново всплыли на поверхность благодаря статье «Что носили в 90-х»  http://www.pics.ru/chto-nosili-v-90-h

На майские праздники мы с Маринкой Тимофеевой — студентки исторического факультета Иркутского государственного университета —  решили выбраться из Иркутска, из опостылевшей общаги номер шесть на улице Сибирской, и  съездить к ней домой.

1013479_851528428243715_8672707667560097743_n

 

 

 

 

 

 

В село Алтачей Бичурского района республики Бурятия.  Потому что мы обе родом из Бурятии — только я с геологического севера, а она с аграрного юга.  Маринка — из семейских: потомков староверов, переселенных в Бурятию в середине девятнадцатого века.

Их села всегда были наособицу: очень чистые бревенчатые дома выкрашены масляными красками в живописные цвета, с палисадниками.  Когда семейских сослали  за Байкал, им разрешили самим выбирать места для своих поселений. Дело это было нелегкое: климат в Бурятии  резко континентальный, нужно было найти  долины, где бы вызревала пшеница: и тепла было бы достаточно, и воды.  Такие места нашлись почти на самой границе с Монголией и негласной столицей семейских стала Бичура, знаменитая своей улицей Коммунистической — самой длинной деревенской улицей в мире (18 км).  Семейские принесли в Сибирь замечательный  генофонд.:) Двадцатый век, конечно, подразмыл старые установки: не пить, не курить, не сквернословить, работать в полную силу, — но все равно не смог их победить.

Ехать от Иркутска до Алтачея всего-ничего: ночь поездом до Улан-Удэ, в плацкарте, разумеется, потом полдня рейсовым автобусом (машина сейчас доходит за два часа, но автобус неспешно пилил часов пять).  Это не до Таксимо двое суток в поезде трястись  в объезд Байкала.

Сам Алтачей — он аж  из трех деревень состоит, которые друг с другом в сложных взаимоотношениях с давних времен:).  А Маринкин дом —  на возвышении, да и сам высокий,  из трех окон по фасаду все дворы в округе видны.  Очень похож на вот этот, но еще краше:  http://www.youtube.com/watch?v=wr3az9h5XnY   А вот фотографии Алтачея этого же автора: http://xommep.livejournal.com/115499.html

При доме все, что полагается: и огород на полгектара, и коровник, и свинарник, и курятник, пшеницу выращивают на колхозных полях,  пекут хлеб из своей муки — тот самый, что неделю не черствеет и вкуса бесподобного. В магазинах, как и полагается в девяностые годы, шаром покати, но оттуда требовались чай, сахар да конфетки, всю остальную еду, по большому счету,  сами производили.

(И — отклоняясь в сторону — помню я, как приезжала в Алтачей посмотреть на маленькую Вероничку, Маринкину дочку, которой тогда еще и годика не исполнилось.  И как меня отправляли утром обратно в Улан-Удэ, такси вызвали (по секретному номеру). Валентина Андреевна, чтобы я, не дай боже, с голоду по дороге не умерла за целых два часа, яишенку маленькую  утром сделала — на домашнем сале шкворчащем, пяток яиц.:) Бутербродик со своим маслом и своим мяском  — в пути пожевать.  Представляете длину городского батона? У батона Валентины Андреевны это была ширина.:) А длина — ровно на половину стола и пластали батон, естественно, повдоль, чего мелочится-то.  А какое это все вкусное, я вообще молчу — тут самому пробовать надо, как опишешь, например, знаменитый черемуховый торт? С черемухой в Бичуре и ее окрестностях семейские что только не делают: пироги пекут, торты, ватрушки.  Спелую черемуху собирают, сушат, перемалывают вместе с косточками. Получается такая темная мука пряного вкуса, со специфической горчинкой — как у ликера «Амаретто». 🙂  Для торта нужно много бисквитных  коржей (яиц не жалеть!)  с такой мукой — прослоенных сметаной, взбитой с сахаром. Деревенской сметаной, той, в которой ложка вертикально стоит.  Такому торту ни корица, ни какие другие пряности не нужны, там черемуха солирует. )

Маринка — она семейская, но не совсем.:)  В послевоенные годы правительством Советского Союза было решено укрепить педагогические кадры Бурятии молодыми специалистами.  Юных педагогинь из центральных районов России после институтов и училищ массовым распределением отправляли в Сибирь,  к нам  в республику — годика три всего отработать… Ага.:)  Расстелили в Улан-Удэ перед ними карту — выбирайте школу, какую хотите, работы всем хватит. Новоиспеченный педагог Валя зажмурилась и пальцем ткнула в село поближе, там написано было, что грузовое такси до столицы республики ходит, а уж из Улан-Удэ до дома  самолет. Поработать немного — и домой, на родину, к маме… Приехала  — а тут  синеглазый красавец Севостьян Тимофеев ее поджидает…:)  И Марина Севостьяновна-то наша  — младшенькая из трех.:)

Маринка рассказывала — и ведь всю жизнь мама в Алтачее прожила, сколько поколений односельчан выучила, а все равно «не нашенская».:))) Мы — дети — свои, а она —  сторонняя. Семейские!:)

Ну вот, приезжаем мы, значит, все такие модные. Городские студентки, не хухры-мухры.  Но, надо сказать, май месяц у нас — это не время для сногсшибательных лосин (см. пункт 25 «Лосины» статьи «Что носили в 90-х»:) ). Это время теплых рейтуз с начесом, снег только-только сошел, а кое-где и не сошел. Хорошо, если на первомайскую демонстрацию можно без шапки и перчаток выйти:).  Спортивный костюм и почтикожаная куртка — тоже ничего. Но мы не только модные, мы еще и  интеллектуальные   — последнюю кассету «Наутилуса Помпилиуса»  привезли:).  Севостьян Григорьевич послушал, головой покачал. Только и спросил: «И что, теперь ТАК поют?»:)

Накормили нас с дороги, напоили, спать уложили — а на следующий день мы, как мне помнится, поехали с Маринкой в Бичуру, посмотреть на семейскую столицу, на самую длинную в мире деревенскую улицу (не знаю, почему в Википедии написано 17 километров. Я помню, мне говорили — восемнадцать!:). И там, гуляя по плоскому каменистому руслу речки (Бичуры? Хилка?) — мы встретили Маринкину школьную любовь. С другом. 🙂

Вот тут и надо сказать, почему в эпиграф вынесен эпизод из «Понедельника» братьев Стругацких:). Потому что память девичья — она такая девичья.  Я помню поджарого блондина. В белых кроссовках (см. пункт  11 «Фирмовые кроссовки»:) ).  Отлично помню те кроссовки. Я все помню — кроме имени:)  Как тот кот: э-э-э-… мнэ-э-э-э… Андрей? не Андрей!… Леха? не Леха! Пашка? не Пашка… скажем, Полуэкт… Пришлось звонить Маринке и получать по полной программе: «Как целовалась, значит, помнишь, а как зовут — не помнишь?! Юрка же!»:)))  Блин! Ведь точно — Юрка. Они же оба были Юрки, два закадычных другана. Поэтому я имя и второго Юрки вспомнить не могла.:)

Как это обычно бывает со школьной любовью — там все было очень сложно. Невыносимо сложно.  И невозможно друг без друга, и вместе тоже быть нельзя.  Не расплести этот узел, не разрубить…

А вот у второго Юрки слава-то в Алтачее была… не совсем чтобы вот… До баб он был охочий и для девиц опасный.  Как он сам про себя гордо говорил: «Из породы гончих!»:) Опять же, сколько бы не ахали сегодняшние эстеты «ужасужас!», глядя на тогдашние моды — а ничего не ужас, все по делу:).  Белые высокие кроссовки свою роль играли, как и было задумано, гарантировано привлекали внимание девушек.:)

Встретились, поздоровались, поболтали, расстались. Договорились, что мальчики организуют выход на природу, дабы познакомить заезжую гостью с красотами родного края.:)  На аршан сходим.  Есть в Бурятии — на юге, в сторону Тунки —  всемирно знаменитый Аршан — целебный источник, куда бесчисленными потоками едут туристы из Иркутска и Улан-Удэ.  Но в каждом районе так же есть и свои местные аршаны, не менее целебные:).

Собралась довольно большая компания. Маринкина подруга Тамара со своим бой-френдом, Сергей Касперович (его жена второго малыша ждала, поэтому дома осталась), Юрки, мы с Маринкой.  Сначала долго шли по пересеченной местности в одну сторону. Потом обратно.:)  На аршане чайку попили, семечек пощелкали.:) От самогонки с газировкой, которую мальчики заботливо  приготовили (см. послесловие к статье «Как одевались в 90-х» про спирт с юппи:)) ), мы как-то отказались.:).  Весело было, хохмили много, прикалывались. Все, как надо.:)  Сфотографировались на память, Маринка снимала:

arschan_93_1

 

 

 

 

 

В чайнике — чай, в баночке, похоже, самогон:), Юрки сидят. И хохмят, хохмят.

Помнится мне, они даже нас на мотоциклах покатали…

У Касперовичей в гостях посидели (а у них сейчас четверо ребятишек!).

Ну вот, а вечером, как стемнело, Юрки пришли дружить с нами на Маринкину лавочку.:) «Дружить» — это такой емкий глагол, обозначающий, как парочки гуляют по деревенским улочкам.:)  Сейчас бы, наверное, сказали «у них отношения»,  тогда скромно говорили «они дружат»:) .

Несмотря на всю сложность и запутанность отношений, Юрка вполне законно дружил с Маринкой и имел полное право прийти на лавочку. Как школьный друг и товарищ.

Второй Юрка, опять же, как Юркин  друг, имел не менее полное законное право прийти с лучшим другом. А чо такого?

Между домом Маринки и домом Юрки, который в белых кроссовках была такая ложбина. Юркин дом стоял на другой улице, параллельной улице Пушкина, на которой жила Маринка.:)  К его дому можно было попасть двумя путями (это важно!) либо короткой дорогой напрямую, через ложбинку, либо длинной — в обход до места, где две улицы соединяются.

Лавочка — место для свиданий безопасное. С одной стороны она вроде как за забором, уже на улице, с другой — практически под окнами избы, под контролем у старших. Да и из других домов простреливается взглядами во всех направлениях.  Опять же, многочисленная детвора, которая на улице непременно толчется — это же шпиёны высшей масти, они все родителям тут же докладывают, как я, пятилетняя,  маме про сестру: «А она уехала с каким-то парнем на мотоцикле! Нет, это не рыжий Морозов!»

Сидели на лавочке, значит, ля-ля-тополя… А как совсем уж сумерки — Юрки нас гулять повели по улочке, чтобы это  — ноги размять.:)  И ловко так они заранее сговорились, что раз — и разделили.  И мы с Юркой очутились около его дома… А Маринки-то рядом нет…

«Да ты не волнуйся, они сейчас подойдут, давай подождем…».

И тут надо сказать, что такое зимовьюшка.:) В центральных и южных частях России подобное строение обычно называют летней кухней.:) А у нас — зимовьюшкой. Бревенчатая избушечка, там печка, стол, кровать, можно жить. По мудрому деревенскому обычаю туда  отселяют подросших сыновей.:)  Пусть там с такими же охламонами слушают свои громко орущие магнитофоны и чинят свои мазутные мотоциклы.:)  Ну и тэ  дэ.

Ну вот, минуя родительский дом, завернули мы в Юркину зимовьюшку — Маринку с Юркой подождать:). А то в другом месте они же нас не найдут, заблудятся!

Ждем, значит, отставших друзей,  разговариваем — и вдруг я понимаю, ОЙ, меня целуют…:)  И чувствуется, вот очень чувствуется, что человек любит и, главное, знает свое любимое дело.:)  Талант… А это всегда впечатляет. Как и белые высокие кроссовки:)

Правда, у меня вдруг резко обнаружилась врожденная (неизлечимая)  астма, которая не предполагает нахождение в закрытом помещении. 🙂  Я могу ждать Маринку — но только на свежем воздухе…:)

Ладно, выбрались на улицу. Ночь, звезды, красота.  Но там же холодно! Алтачейские рыцари не могут позволить, чтобы дама (всего лишь в одной куртке из шкуры молодого дермантина, не считая утепленного спортивного костюма, да) замерзла насмерть. Ее же надо согревать — и своей не менее модной курткой,  и собственным горячим телом.:)

— Ну ладно, я согрелась, спасибо…

— Тогда давай все-ж таки под крышей подождем, буквально секундочку.

Блин, на улице согревают,  в зимовьюшке опять целуют, и как-то надо так это…  —  к двери поближе, подальше от горизонтальных поверхностей держаться… И Маринка куда-то делась!

Маринке в это время второй Юрка изо всех сил заговаривал зубы:).

В общем, поперемещались мы туда-сюда, то под крышу, то под звездное небо, и Юрка загрустил — время-то вытекает, сколько там  еще второй Юрка продержится…

Спросил мрачно:

— Ответь только на один вопрос: ты девочка?

Ну и получил в ответ:

— Не-а.

Возмущенный вопль:

— Ну а какого тогда…?!

Хе-хе, ну вот такой вот я загадочный зверек…:)))  А нефиг к солидной замужней женщине (третий год только официально зарегистрированного брака!) тут с глупостями приставать, разбежался, ага. Ты меня для начала у пиратского папы отбей, если сможешь.

А пиратский папа, надо сказать, всех своих потенциальных соперников побеждал, не шевеля и пальцем, одними только своими безупречными античными пропорциями.:)   Когда он вплывал в поле моего зрения — я зачарованно таращилась на него, как на ожившую греческую статую.:) В моих глазах — он был очень, просто невероятно красив.

У него не было белых высоких кроссовок,  но у него были настоящие французские джинсы песочного цвета!:) Его друг Владька (из Мариуполя) в студенческую пору активно  фарцевал — а в их с пиратским папой  группе учились чернокожие студенты из бывших французских колоний, которые на каникулы домой и обратно ездили строго через Париж.:) И привозили оттуда много чего хорошего.:)  Джинсы были настолько классными, что их нет в приведенном списке модных вещей. Носил их пиратский папа долго, мы их художественно штопали до  последнего.:)

Конечно, не было тогда у Юрки шансов,  до неизбежных  семейных кризисов было еще далеко, стояла самая романтичная пора брака.

Ну вот,  убедившись, что дело не выгорело, Юрка повел меня к Маринкиному дому. Длинной дорогой.:) Чтобы хотя бы те пятнадцать-двадцать минут, пока мы идем, в тех домах, где едва-едва шевельнутся занавесочки на окнах, поверили, что Юрке можно еще одну звездочку на фюзеляже рисовать.:)

Потому что как только мы с Маринкой воссоединимся, весть о том, что Юрику в этот раз не обломилось с городской очень быстро  (без всяких современных социальных сетей) разлетится и по Алтачею, и по Бичуре, и по всему Бичурскому району, Улан-Удэ, Чите и Иркутску:).

Подходим к Маринкиному дому — а там на лавочке никого!

А в это время Маринка, которая уже заподозрила неладное, решительно прервала токования своего Юрки и они короткой дорогой пошли к зимовьюшке.:)

Пришли. Ночь. Звезды.  Дверь закрыта. И непонятно — снаружи ее закрыли или изнутри.:) «Случаи-то разные бывают». (с):)

«Так», — сказала тогда Маринка. — «Если твой кобель Юрка мою Юльку сейчас обидит, не жить ни тебе, ни ему».

А в наших местах с раннего детства приучают людей тщательно выбирать слова и стараться, чтобы они не расходились с делами. Это вам не интернет.

Поэтому Маринкин Юрка знал, что ее слова — не угроза, а план дальнейших действий.

Попытался выломать дверь, а потом полез на крышу зимовьюшки.:)))  Чтобы, видимо, накат разобрать и сверху вовнутрь попасть:).  Он же знал, что у друга задумки-то наполеоновские:).

И тут появились мы с Юркой —  совершившие кругосветное путешествие по Алтачею и вернувшиеся к зимовью короткой дорогой.:)))

Собственно говоря, на этом история и заканчивается. На следующий день была еще деревенская дискотека, но на ней уже ничего особо интересного не случилось.:) А потом мы с Маринкой уехали, первомайские праздники закончились.

У Юрки в белых высоких кроссовках где-то в городе была невеста, он, вообще-то, собирался жениться и остепениться:). Больше мы никогда не встречались.

И Маринка своего Юрку тоже больше никогда не видела, хотя и приезжает к родителям регулярно…  У них обоих все хорошо, но словно судьба разводит, не дает больше встретиться.  Вплоть до того, что в один из последних приездов Маринка в Бичуре вошла в магазин с одной стороны — и в этот же самый  момент, как потом выяснилось, Юрка вышел с другой, сел в машину и уехал. Я же говорю — сложное и запутанное это дело, школьная любовь…

Столько воды утекло, и имена забыла насмерть — а белые кроссовки и поцелуи помню:).

И чувство благодарности осталось — ведь есть что вспомнить на старости лет!:)   Нетрудно догадаться, что впечатления от того майского вечера  легли в основу сцены, где Янтарный целует Пушистую:).  http://booksmarket.org/book/Uliya-Galanina_Hroniki-drakonov-i-ludei—1-Ot-desyatoi-luny-do-chetvertoi.html